Что делать с искусством?

Современное искусство вызывает во мне бурю эмоций. Я профессионально занимаюсь хореографией, очень много читаю, люблю хорошее кино. И когда мне предлагают нечто провокационное, я не могу это просто проигнорировать. В определенный момент я осознал (не без намеков представителей этого вида искусства), что главная цель популярной культуры сегодня – вызывать те самые эмоции. Только вот способы воздействия меняются. Искусная техника, мастерски написанные диалоги, грамотная постановка – все это или уходит на второй план или становится частью популярных форм. Современное искусство бросает тебе вызов. Сможешь ты высидеть час, ни разу не задав вопрос «Что вообще происходит?», «Кто это смотрит?» или любимое «Что курил автор?»

Два вида искусства

Бросая смотреть или читать нечто подобное, мы, кажется, отказываемся принимать это. На самом деле, реагируем.

Знаете, что хуже ненависти? Равнодушие.

Но разве может оставить равнодушным спектакль с голыми актерами на сцене или чересчур натуралистичными кадрами в кино? А как насчет размазни Поллока? Нет, мы чувствуем отвращение, негодование, истерический смех, но никак не безразличие.

Джексон Поллок, господа!

Да вот только честно ли таким образом создавать обратную связь? Когда речь заходит об авангардных видах искусства (о классификации ниже), я всегда вспоминаю сказку про «Новое платье короля» (3 мин.), которую мама рассказала мне несколько лет назад. Она по сей день является лучшей демонстрацией человеческого лицемерия и боязни оказаться глупыми.

Рассуждая дальше я буду говорить о двух видах искусства: классических и авангардных. Не стоит привязываться к академической трактовке этих понятий. Я избрал именно их, потому что, на мой взгляд, они лучше всего характеризуют два лагеря современного искусства.

«Крик» Эдварда Мунка

Как вы успели понять, к авангардным направлениям я отношу те, которые после просмотра вызывают душетрепещущие вопросы и не оставляют равнодушными. Под классическими подразумеваю те, что проверены не временем, а опытом.

Случаи, когда нам просто что-то нравится, я не затрагиваю. Это не имеет ничего общего с массовым признанием.

Мне, например, все равно нравится это полотно, но я никому не буду доказывать, что это что-то великое.

В чем суть вопроса?

Моя главная претензия к авангардным направлениям в искусстве – невозможность классифицировать или охарактеризовать происходящее.

Я придерживаюсь мнения, что хоть искусство и заметно отличается от других сфер человеческой деятельности, они могут быть восприняты окружающими не только чувственно, но и аналитически.

Как это происходит и всегда происходило с классическими формами. Например, балет.

Взяв критика, профессионального танцора и обычного зрителя и усадив их смотреть безымянную постановку, мы, в большинстве случаев придем к одному и тому же. Разница будет заключаться в аргументации. Для кого-то на первый план выйдет техника исполнения, для других – сюжетная подоплека, для остальных – общая визуальная картинка и эмоциональное состояние исполнителей.

Можно столкнуться со спорами о том, как кто-то играл, насколько качественно делал элемент, но если отбросить субъективность, то и это все можно будет измерить и оценить.

Теперь другая ситуация – современная хореография (в частности, перфомансы). Понять, что имел в виду автор, чаще всего становится так же сложно, как и определить созвездия, первый раз посмотрев на звездное небо: вам повсюду будут мерещиться животные, предметы или даже очертания лиц знакомых людей.

Пина Бауш, например

Я не имею ничего против символизма. Но он должен читаться не настолько многозначно, как это стало модно сейчас.

Поставив стену из картонных коробок на авансцене, закрыв таким образом действие на протяжении всего представления(!), вы даете зрителю слишком много возможных разгадок, вплоть до: «мы не профессионалы, не смотрите на нас».

На мой взгляд, символизм должен быть читаемым, и это не обязательно связано с эрудицией и эмоциональным интеллектом потребителя. Раскрывая собственную трагедию с помощью образов, понятных только вам, вы уподобляетесь девочке, пишущей в Твиттер «Как же мне больно. Кто знает, тот поймет».

Что с этим делать?

Я не вижу способа избавить общество от подобных проявлений искусства. Покуда есть спрос, будет и предложение. Самообман присутствует во всех сферах жизни, и пожелаем человечеству, чтобы это было самое страшное из его проявлений.

Но я хочу предложить один вариант того, как искать и находить разницу между этими видами искусствами. Зачем это нужно? Осознавая, что вы смотрите чистый авангард и не боясь заслужить неодобрительные взгляды со стороны других зрителей из-за того, что «вы ничего не понимаете» или «это же настоящее искусство», вы можете просто начать игнорировать его. Это будет именно то, какой участи заслуживает подобное искусство.

Для этого я предлагаю пользоваться аналогией двух неотъемлемых составляющих существования человека: религии и науки. Об этих двух сферах у меня резко противоположное мнение, но не о них речь.

Какой главный аргумент приводят приверженцы церкви, защищая свою веру? «Бог есть, я знаю» или «Это личное дело каждого».

Что на это отвечает наука? «Мы верим в то, что мы видим».

Я долгое время не мог найти ответ на то, почему мне самому стоит верить науке и не верить религии, хотя внутри всегда хотел поступать именно так. Но потом нашел.

Наука опровержима. Вы в любой момент можете сказать, что все не так, как вы думали раньше, потому что у вас появились новые доказательства.

Если в одно прекрасное утро вещи перестанут стремиться к земле, мы пересмотрим наши взгляды и попробуем найти что-то получше гравитации. Пока это работает и подтверждается, у нас есть основания верить в это

С религией все не так. В нее верят, потому что хотят верить. А опровергнуть то, чего не существует, невозможно.

Эти два качества этих двух понятий в слегка измененном виде я предлагаю использовать для разделения классического и авангардного искусства.

Если мы имеем возможность оценивать танец, фильм или книгу, раскладывая ее на составляющие части, то смотрим на что-то настоящее – то, во что создатель вкладывал конкретный смысл, начиная от визуальных образов и заканчивая подтекстом, воспринимаемом каждым зрителем или читателем по-своему, но в едином ключе.

Имея дело с авангардными (или абстрактными) формами, мы также можем сказать, что диалог-де является аллюзией на разговор Каина и Авеля, а сцена – повторением событий всемирного потопа, но ровно до тех пор, пока кто-то не заявляет, что на самом-то деле подобные слова произносились в другом фильме и вкладывалось в них нечто совершенно другое. Вплоть до отсутствия смысла, в принципе.

Эмоции. Это невероятно важная составляющая любого вида искусства, и можно заявить, что авангардные виды искусства вызывают в человеке определенные чувства, как и вера в Бога заставляет его делать что-то без какого-то рационального обоснования.

Но и здесь можно проследить четкую разницу.

В классическом искусстве эмоции вызываются инструментами этого искусства: мазками кисти, постановкой кадра, соединением звуков, расположением материалов, позами. В абстрактных – эмоции создаются ради эмоций, только лишь для того, чтобы вы не испытывали одного-единственного, неподходящего для любого творца чувства – равнодушия. А всего остального добиться очень просто. Мы ведь все прекрасные психологи.

Итого

Получается готовый рецепт для критика, не страдающего «синдромом подданного голого короля».

Анализируем происходящее и отвечаем на два вопроса:

  1. Можно ли оценить происходящее объективно? Не будет ли лучшим аргументом в пользу этого фраза «Это искусство» и только?
  2. Эмоции от произведения искусства возникают косвенно или целенаправленно и с единой целью – не оставить вас равнодушным?

Не бойтесь других потребителей, критиков и создателей. Они могут быть тем самым королем, одним из его подданных или жуликов. Оставайтесь ребенком и будьте готовы в любой момент крикнуть «А король-то голый».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *